В свой юбилей Дмитрий Колдун рассказал, как построил дом, посадил дерево и растит сына и дочь

11 июня певцу Дмитрию Колдуну исполняется 40 лет. Для многих эта внушительная на первый взгляд цифра — повод задуматься о каком-то новом жизненном этапе, а для певца Дмитрия Колдуна, по его словам, — всего лишь повод принимать очередные поздравления. Жизнь у артиста бьет ключом, о возрасте он и не думает вовсе. Накануне круглой даты мы пригласили именинника к нам в пресс-центр «МК». Здесь певец рассказал, с каким настроем встречает юбилейную дату, а также поделился интересными деталями личной и рабочей жизни.

тестовый баннер под заглавное изображение

«Никогда не отмечал дни рождения так, чтобы у меня всё летало вокруг»

— Заранее, конечно, не принято поздравлять, но тем не менее воспользуюсь ситуацией и поздравлю с наступающим днем рождения. Ну и какие у вас мысли и эмоции по этому поводу?

— Спасибо за поздравление, но, честно говоря, особо времени нет думать над тем, что мне уже 40. В моей жизни все хорошо, все идет по плану. И 11 июня, в свой день рождения, я также буду работать. Хотя, наверное, это больше даже не работа, а некий праздник на сцене, потому что все-таки 40 лет раз в жизни бывает. (Улыбается.)

— А у вас когда-нибудь был так называемый пунктик по поводу возраста? Многие в преддверии наступления круглых дат начинают подводить итоги, кого-то эта цифра и вовсе начинает пугать…

— У меня нет и не было никаких предрассудков на этот счет. Я просто живу и стараюсь сделать так, чтобы всем было хорошо. Что касается итогов, я их начинаю подводить только тогда, когда прихожу в такие места, как сейчас. Естественно, чего-то я добился, чего-то нет, но это моя жизнь, которая складывается своим, особенным образом, как у любого человека. И во всяком случае результатом, который у меня есть на сегодняшний день, я доволен. У меня есть семья, у меня замечательные двое детей. Они меня радуют, иногда расстраивают, но я все равно получаю эмоции от нашего общения. Я имею возможность выходить на сцену для своего зрителя, выступать. Люди слушают мои песни на разных платформах, мои песни играют по радио, я участвую в концертах — сольных, сборных… Что еще я могу пожелать? Наверное, этого же, только больше. Хотя я и за это благодарен богу и всем, кто помогает мне на этом пути. Я благодарен своим родителям. Пользуясь случаем, передаю маме большой привет и желаю ей всего самого наилучшего.

— Дмитрий, ну а отмечать-то будете как-то? А то еще друзья скажут «зажал праздник»…

— На самом деле я никогда не отмечал дни рождения так, чтобы у меня всё летало вокруг. Я всегда как-то в кругу семьи, близких друзей. Если даже взять то обстоятельство, что у меня на свадьбе было всего 25 человек, с учетом того, что нужно было пригласить гостей и с моей стороны, и со стороны жены, то уж день рождения, я думаю, мы тихонечко где-нибудь отметим. Просто мне хватает публичной деятельности в рамках моей работы.

«Сын учит китайский, дочка посещает занятия по кунг-фу»

— Про планы на юбилей мы все поняли. Расскажите, а как протекает ваша творческая жизнь в 40 лет?

— Работы много. Концерты, съемки на телевидении. Например, принимаю участие в проекте вместе со своим старшим братом Георгием, только что закончились съемки в ТВ-шоу. Это международный музыкальный конкурс, в котором участвуют представители из всех регионов России, а также участники из Белоруссии, Казахстана и других стран. Я был в жюри вместе с Виктором Дробышем. Он председательствует. Как и на нашей «Фабрике звезд» в старые добрые времена.

— Интересно, а вы своих детей отправили бы на вокальный конкурс?

— На мой взгляд, человек должен сам хотеть или не хотеть этого. Меня на «Фабрику звезд», например, никто не отправлял. Мама сказала, что есть конкурс: «Хочешь съездить?» Я говорю: «Хочу». Поехал, и все как-то завертелось. Но в нашей семье пока нет такого, чтобы дети хотели петь и выступать на сцене. Дочка иногда смотрит телевизор, где видит меня или какие-то другие коллективы, иногда она пытается повторять. Но пока это все абсолютно на детском уровне и никаких заявлений «папа, я хочу на сцене выступать» мне не поступало.

— Ну а вы сами, как профессиональный человек, что думаете по поводу дарований ваших детей?

— Я думаю, что сыну Яну это неинтересно в принципе, а у Алисы, я думаю, есть все данные, чтобы научиться. Потому что слух у нее есть, голос тоже. А там дальше уже вопрос обработки.

— Кстати, а чем вообще живут ваши дети сейчас?

— Сейчас они живут свое детство. Лето наступило, и я их не загружаю, даю полноценно отдохнуть. Если они хотят, они резвятся на улице, сейчас мои дети весело проводят время на даче. А еще сын учит китайский, дочка посещает занятия по кунг-фу. Дети, я думаю, должны заниматься тем, что им интересно, потому что, как я помню, меня решили в детстве затолкать учиться игре на фортепиано, но я жутко не хотел. И к музыке я пришел гораздо позже, чем когда того хотели родители или моя учительница по фортепиано.

— Дети с вами вместе ездят на работу, на гастроли?

— Гастроли — это же не спа-салон. Это все-таки работа, часто очень тяжелые переезды, перелеты. Я думаю, детям, наверное, это по-другому представляется. Им, наверное, кажется, что папа просто поехал куда-то плясать. Но я думаю, что им еще рано со мной ездить на гастроли. Я знаю, что есть артисты, которые ездят с детьми, но у меня такой необходимости нет. В моей семье всегда есть кому за ними присмотреть, поэтому пускай они лучше занимаются своими, детскими делами.

«Жена схватила и швырнула на соседний стол девицу, которая на меня набросилась»

— Сорокалетие — это еще один повод поговорить об образе жизни. Вот глядя на вас и не скажешь, что разменяли пятый десяток: строен, подтянут. Здорово! Что вы делаете для этого?

— Я занимаюсь каждый день. У меня есть гимнастические резинки, я их открыл для себя года полтора назад. И еще у меня дома гантели, брусья, турник… Можно сказать, мимоходом занимаюсь: утром встал, сделал пару упражнений, затем поделал что-то, потом опять позанимался. Ну и плюс постоянная подвижность: я люблю гулять в любое время года, люблю ходить по Москве, обходил ее уже много-много раз.

— Такая система занятий выработана вами самостоятельно или помогал какой-то специалист?

— Тут какая штука… либо у тебя есть желание что-то с собой делать, держать себя в форме, либо уже никакой специалист не поможет. Меня как-то сын спросил: «Папа, а что надо сделать, чтобы похудеть? Вот на выбор свинина в панировке или бургер из фастфуда. Где меньше калорий?» Я не ем ни то, ни другое, чтобы потом не задаваться такими вопросами. И чтобы держать себя в форме, могу сказать, что я недоедаю. Хотя иногда все-таки устраиваю так называемые «разгрузочные» дни. Я немножко раскручиваю гайки, срываюсь, но потом мне приходится просто в два раза больше отжиматься и приседать.

— Как у вас складываются взаимоотношения с поклонниками. Бывает, что они караулят за кулисами, преследуют?

— Знаете, я хочу поблагодарить свой фан-клуб, который постоянно меня поддерживает. В целом я очень доволен, потому что фанаты адекватные, а неадекватных я стараюсь, конечно, избегать. Если не могу от них убежать, приходится как-то защищаться врукопашную. Поклонники дарят подарки, опять же. Раньше, например, у меня была коллекция ящериц — мне дарили ящериц. Вместе с Александром Асташенком (участник группы «Корни». — Прим. Авт.) мы открыли студию звукозаписи, она проработала почти 10 лет и называлась «Ящерица». И вот люди начали приносить туда сувениры. В конце концов их просто стало некуда девать, пришлось их убрать. Но некоторых ящериц все-таки я оставил. Одна женщина, например, подарила мне на концерте брошку из венецианской бронзы, антикварную, вместо глаз у ящерицы два бриллианта. Вот она у меня лежит.

— Я слышала, что ваши поклонники делали вам и совсем экзотические подарки…

— Да, было такое. Например, подарили коготь страуса, тигриный, затем два волчьих зуба. Не знаю, мне из них какое-то зелье сварить, что ли, надо. (Смеется.) Так что они у меня просто лежат на всякий случай.

— Наблюдала неоднократно, как проходят ваши концерты: девушек на них хоть отбавляй. А как ваша жена относится к тому, что вокруг вас постоянно много поклонниц?

— Мне кажется, тут важно доверие в семье, и оно у нас есть. К тому же я особо-то намеков и не даю там, где их нет. Просто некоторые девушки видят то, что хотят, но это уже другой момент. Тут как-то моя восьмилетняя дочь Алиса вдруг спросила: «А вот скажи, ты маме изменял когда-нибудь?» Ну, она насмотрится всяких сериалов и прочего… У жены даже нет поводов для ревности. Были времена, еще когда мы были студентами, когда проходили все эти конкурсы, шоу, «Евровидение», — тогда, конечно, могли набрасываться где-нибудь в клубах. Один раз, помню, жена схватила и швырнула на соседний стол девицу, которая на меня набросилась. Просто эта девица пьяная была. А сейчас уже нет таких историй.

«Если люди не совпадают, им надо расстаться до того, как ребенок вырастет»

— Конечно, не могу не поговорить с вами на еще одну животрепещущую тему. Возможно, не все знают, но вы как женились на своей школьной любви в студенческие годы, так до сих пор в браке!

— Да, 13 лет свадьбы мы отметили в этом году, и в октябре нашим отношениям уже 24 года.

— Расскажите, как вам так удается?

— Не знаю сам, просто диву даюсь. (Улыбается.) На самом деле это же просто наш собственный выбор. Каждый день Вика выбирает оставаться со мной, а я выбираю быть с ней.

— Я думаю, вам повезло найти своего человека…

— Ну, наверное, можно и так сказать. Я думаю, что, когда человек тебя просто не бесит, это уже хорошо. Когда не раздражает, когда ты просыпаешься и не думаешь, кто это и зачем, тогда это уже нормально, уже можно с этим как-то работать. (Смеется.) А дальше это же все равно разные грани чувства взаимности, уважения, личных границ.

— Просто с годами бывает, что и страсть утихает, и взгляды меняются, люди начинают идти в разных направлениях. Неужели вы даже не ссоритесь?

— Ссоримся, конечно, ругаемся. Иногда дочка может сказать нам: «Помирились быстро ради себя!». Аргумент так себе, конечно, но уже неплохо. (Улыбается.) Я еще часто слышу, что родители остаются ради своих детей вместе, и мне это непонятно. Я вырос в семье, где мама и папа разошлись. То есть я не жил в полной семье. Когда мне было шесть лет, я уехал к бабушке, и, наверное, большое спасибо родителям за то, что я не видел никогда вот этого холода и ненависти между ними. Они просто перестали общаться, разъехались. Я жил то у бабушки, то у мамы, и у меня не было комплекса, что у меня нет семьи. Я думаю, что только ради детей, наверное, оставаться вместе нецелесообразно, что бы там ни говорили. Я считаю, что, если люди не совпадают, им надо расстаться до того, как ребенок вырастет и начнет задавать вопросы. Потому что мой старший брат — ему было на тот момент 14 лет — явно расстроился больше, потому что он уже успел пожить в семье. Поэтому жить вместе, наверное, стоит не из-за детей, а все-таки из-за того, что есть какие-то связи между нами и между нашими душами.

— Признайтесь, а как вы разрешаете конфликтные ситуации? Кто идет на уступки?

— Никто не идет на уступки, и оно как-то само зарубцовывается. А вообще мне очень нравится такой вариант, его еще мой дедушка практиковал. Когда его начинала раздражать бабушка, он произносил несколько хороших крепких слов и выходил работать в сарай, начинал в огороде ковыряться, ремонтировал свою технику. Так вот они много лет вместе и прожили, и всем хорошо было.

«За огородом ухаживает теща, но я всем рассказываю, что это я»

— Вы живете на два города, даже на две страны: постоянно мотаетесь из Минска в Москву. Насколько это тяжело?

— Честно говоря, я часто скучаю по семье. Случается, что я могу бывать дома вообще всего пару дней в месяц. Понятно, что я мог бы отказаться от части работы и больше времени проводить с семьей, но у человека, который занимается такой деятельностью, как я, это приводит к остановке целого очень сложного механизма. И, конечно, это жертва временем, проведенным с детьми и женой. Ну такая особенность моей работы. Я думаю, есть ряд профессий, которые так устроены. Хотя есть и плюсы. Я успеваю соскучиться, да и собака ко мне бежит более радостная после долгой разлуки. (Смеется.)

— Слышала, что у вас появилось новое жилье в Беларуси?

— Просто я закончил ремонт в доме, где мои бабушка с дедом жили после войны, отреставрировал его. Сейчас там появился огород, а сам дом полностью переделали. Это дом в пригороде Минска. В нем выросли моя мама, два моих дяди, теперь вот растут мои дети. Его отремонтировали, он был просто очень старый, там все текло, да и построили его из чего попало. В нем, кстати, очень много раритетных вещей осталось с тех времен. Лампа керосиновая, две швейных машинки: одна механическая, с ножным приводом, одна электрическая. А еще я очень много дедовских наградных документов нашел в подвале. Нашел расстрельные листы с именем своего прадеда, отца моей бабушки по маминой линии, которого расстреляли за помощь партизанам во время Великой Отечественной войны. Эти бумаги уже почти рассыпаются; слава богу, сейчас есть цифровые версии.

— А что растет на вашем огороде?

— Да много всего растет: клубника, помидоры, огурцы, кабачки, патиссоны, шпинат. Два моих любимых дерева — черноплодная рябина, из которой я делаю настойку по рецепту моего дедушки, и вишня. Раньше были лишь картошка и морковка, но тогда это было вызвано экономическими предпосылками. Дед выкапывал картошку, а я собирал колорадского жука в баночку с керосином. Сейчас, конечно, нет такой необходимости, и на огороде теперь лужок и грядки для души.

— Кто за огородом ухаживает?

— Ну, я всем рассказываю, что я, но вообще теща. (Смеется.) Я больше люблю кусты обирать — красную смородину, крыжовник, — посеять что-то люблю. У нас, конечно, не очень большое хозяйство — несколько грядок. Просто я хочу, чтобы дети видели, как это все растет. Потому что, мне кажется, важно видеть и ценить труд людей, которые все это выращивают.