Из воспоминаний Аллилуевой на Западе вырезали фрагмент с намеком на убийство Сталина

Для жителей СССР Сталин был «отцом народов», а для нее – просто отцом. Ровно век назад родилась Светлана Аллилуева — любимая дочка «великого вождя». Среди событий, связанных с жизнью этой женщины, особое место занимают ее побег за границу и издание книги мемуаров «Двадцать писем к другу», ставшей сенсацией, поскольку там немало компромата на сталинский режим. Корреспондент «МК» побеседовал с человеком, который смог разобраться в некоторых тайнах воспоминаний «кремлевской принцессы».

тестовый баннер под заглавное изображение

Эта «бомба» взорвалась в 1967 году, спровоцировав изрядный международный скандал: на западе вышла книга, написанная дочерью всемогущего советского лидера Иосифа Сталина и открывающая немало потаенных до того моментов из жизни высшего руководства коммунистической России.

Уже позднее выяснилось, что Аллилуевой при подготовке ее «Двадцати писем…» активно помогали сотрудники ЦРУ. Американские «беллетристы» из Лэнгли немало потрудились над рукописью воспоминаний Светланы Иосифовны. Некоторые фрагменты вовсе убрали, зато взамен добавили другие, ими же и сформулированные. Как результат первоначальный текст воспоминаний оказался в значительной степени искажен, даже разбивка на главы нарушена.

В течение долгих лет об авторском варианте мемуаров Аллилуевой ничего не было известно, однако некоторое время назад исследователь политической истории мира Николай НАД сумел отыскать экземпляр подлинных записок дочери Генералиссимуса.

Конечно же, упомянутый факт даже сам по себе вызывает интерес. Он-то и подсказал первый вопрос моему собеседнику во время нашего с ним разговора.

Литературная контрабанда

– Каким образом удалось найти столь удивительный раритет?

– Такая удача стала возможна в том числе и благодаря моему знакомству с высокопоставленными работниками органов Госбезопасности разных поколений. После длительных поисков в мое распоряжение попала чудом сохранившаяся с середины 1960-х машинописная копия настоящих мемуаров Аллилуевой, законченных ею в 1965 году.

Страницы пожелтели от времени и зачитаны местами в буквальном смысле слова до дыр. Это так называемый самиздат: написанные Светланой воспоминания тайно перепечатали с оригинала на машинке и распространяли несколько копий, которые получились, «среди своих», давая им почитать. А книга, скомпонованная в виде двадцати «писем», вышла на Западе лишь двумя годами позже.

При сравнении текстов настоящей исповеди дочери Сталина и опубликованных позднее массовым тиражом «Двадцати писем…» обнаруживаются весьма существенные различия.

– Известно, что свои мемуары, ставшие основой появившейся впоследствии книги, Светлана Аллилуева переправила на Запад, еще оставаясь жить в СССР. Каким образом ей это удалось?

– Рукопись попала сперва в Индию, а уже оттуда – в Америку. Как стала возможной такая «политическая контрабанда» мне довелось услышать однажды от Владимира Семичастного, занимавшего во время тех событий должность Председателя Комитета Госбезопасности:  

«Светлана передала отпечатанную рукопись через свою подругу, являвшуюся дочерью посла Индии в Советском Союзе. Мы оказались просто бессильны помешать этому, поскольку досматривать дипломатический багаж, а тем более одежду дипломатов международное право не позволяло даже КГБ! Эта тайная отправка мемуарных записок Аллилуевой произошла до ее выезда в Индию, потому что, по нашим агентурным данным, еще в Москве появилась договоренность об издании их за рубежом. И не исключено, что просьба Светланы дать разрешение выехать в Индию, чтобы «развеять над водами Ганга» прах скончавшегося в Москве ее гражданского мужа-индуса (индийского коммуниста Браджеша Сингха, приехавшего в СССР на лечение – ред.) была лишь прикрытием. Уж слишком быстро прошла за границей любовь дочери Сталина к этому индусу…»

Книга Аллилуевой, подготовленная ее «кураторами» из американских спецслужб, стала, быть может, первым столь серьезным западным продуктом «холодной войны». Именно с этой книги пошла полоса ощутимых политических потерь Советской власти.

Почему нервничал великий вождь

– Откуда вообще появились аллилуевские мемуары? Сама Светлана захотела их написать или ей кто-то посоветовал?

– Редко у какой книги столь запутанная судьба! От людей, близко стоявших к ее истокам, я узнал, что в 1954 году, то есть вскоре после смерти «вождя народов», Светлане Аллилуевой (тогда еще Сталиной), выпускнице аспирантуры Академии общественных наук и преподавательнице спецкурса для сотрудников Госбезопасности поручили — причем это было сделано якобы с подачи Президиума ЦК КПСС, — написать воспоминания об отце в преддверии открытия его музея.

Через два года она завершила работу, однако разоблачение культа личности, случившееся на ХХ съезде, резко изменило к тому времени ситуацию в стране. Возникла необходимость текст переделывать на новый лад. После знаменитого доклада Хрущева Светлана была вынуждена вносить в написанное ею изменения, соответствующие текущему политическому моменту. Но сколько дочь ни переделывала свои воспоминания об отце, они так и не стали достаточно антисталинскими, и потому не были в то время напечатаны в СССР.

А после того как Сталина «добили» на ХХII съезде и его тело в конце 1961-го вынесли из Мавзолея, уже вообще не могло быть и речи о публикации в Союзе каких-то мемуаров об Иосифе Виссарионовиче. Даже замена фамилии отца на фамилию матери не избавила дочь умершего вождя от нарастающей неприязни, а порою и откровенной травли в том числе и со стороны тех, кто совсем недавно буквально набивался ей в лучшие друзья.

Светлана жила главным образом на даче, чаще в одиночестве, страдая от предательства, непонимания окружающих. Именно тогда она вновь вернулась к воспоминаниям, рассчитывая очистить и успокоить душу откровениями на бумаге.

В найденном экземпляре авторского текста Аллилуева прямо говорит: «Эта книга была написана в 1965 году в деревне Жуковка. То, что написано в ней, я считаю исповедью… Мне бы хотелось, чтобы каждый, кто прочел ее, считал, что я обращаюсь к нему лично…»

Все-таки она прежде всего для себя писала, переписывала, зачеркивала и добавляла воспоминания и размышления. Именно в эти тяжелые дни к женщине пришла такая надежда: «может быть, когда я напишу то, что хочу написать, то забудусь». Этих слов нет в изданной внушительными тиражами книге «Двадцать писем к другу», зато они сохранились на машинописных страницах.

Поначалу Светлана не предполагала никаких «писем», решившись написать лишь максимально откровенную исповедь самой себе. Прием с разбивкой большого текста на два десятка глав-«писем» появился потом, уже на Западе. Его предложил кто-то из тамошних «новых друзей» и «помощников». Оригинал же, настоящий аллилуевский текст, самиздатовскую копию с которого мне удалось достать, представляет из себя рассказ-воспоминания в шести частях. По объему он гораздо меньше книги и почти не содержит лирических отступлений, какими «Двадцать писем…» в типографском варианте изобилуют настолько, что это больше напоминает художественное произведение, нежели стремящиеся к исторической точности мемуары, связанные с политической тематикой.

– А почему у вас возник столь сильный интерес к поискам подлинных воспоминаний «кремлевской принцессы»?

– Взяться за расследование «дела о сфальсифицированных мемуарах дочери Сталина» меня заставили встречи с другом детства и молодости сына Иосифа Виссарионовича — Василия, дважды Героем Советского Союза летчиком Виталием Ивановичем Попковым. Этот непосредственный свидетель многих эпизодов довоенной, военной жизни детей Сталина утверждал, что книга Светланы Аллилуевой «Двадцать писем к другу» это не воспоминания, а «какая-то научно-фантастическая литература, в которой от науки одно название».

При внимательном прочтении на страницах книги можно найти много фактологических «ляпов». Например, Светлана в так называемых своих «письмах» утверждает, будто ее отец никогда не работал в саду и не копался в земле. Однако от дочери маршала Буденного я узнал, что это не так, и есть даже фото, на котором Сталин и Буденный с лопатами в руках готовят участок под грядки.

Встречаются и куда более вопиющие ошибки! В книге перевраны даты рождения родного брата Светланы, смерти матери Сталина, самоубийства Серго Орджоникидзе… Даже отчество начальника личной охраны Иосифа Виссарионовича генерала Власика, почти четверть века обеспечивавшего безопасность «вождя народов» и его семьи, указано неправильно: место Николая Сидоровича он стал в «Двадцати письмах…» Николаем Сергеевичем.

Впрочем, можно предположить, что Аллилуева намеренно не стала исправлять столь явные ошибки. Тем самым она дала читателям понять: все это написано под жестким давлением «благодетелей» из ЦРУ.

Текст в обнаруженном машинописном экземпляре заметно выигрывает по сравнению с растиражированной книгой. Особенно там, где вместо привычных, – я бы сказал, официально принятых, – описаний Сталина дочь дает доступную только ей информацию об отце.

– Можете привести конкретные примеры?

– Хотя бы такой маленький эпизод, упоминаемый в самиздатовском варианте: «Затем я увидела отца только в августе 1945 года, все были заняты сообщением об атомной бомбардировке, и отец нервничал, невнимательно разговаривал со мной…» Здесь очень важны слова «отец нервничал». Представляете: Сталин на нервах!! Такая подробность сразу передает напряжение, то реальное состояние, в котором находилось все советское руководство, включая главу партии и государства, перед фактом преднамеренной демонстрации Америкой своей атомной мощи… А в книге столь важная фраза отсутствует.

Как известно, дочь Сталина с весьма молодых лет интересовалась мужчинами, и на данной почве у нее возникали острые конфликты со всемогущим отцом, который ей прямо говорил, до чего могут довести безответственные увлечения, если она не остановится и не возьмется за ум. В найденной исповеди Аллилуевой есть очень откровенные фрагменты воспоминаний «про это», которые отсутствуют, либо в значительной степени выхолощены в «Двадцати письмах…».

Особенно показательна история с известным драматургом, сценаристом кино сорокалетним Алексеем (Люсей) Каплером, которым увлеклась дочка Сталина, когда ей едва исполнилось 16 лет.

Вот что пишет в своей исповеди Светлана: «В этот день, когда я собиралась в школу, неожиданно приехал отец и быстрым шагом прошел в мою комнату, где от одного его взгляда окаменела моя няня. Я никогда еще не видела отца таким, он задыхался от гнева. «Где, где все это, где все эти письма твоего писателя? Я все знаю, все твои телефонные разговоры вот здесь, – он похлопал себя по карману, – давай сюда! Твой Каплер – английский шпион, он арестован». Я достала из стола все фотографии с надписями Люси, его записную книжку, наброски рассказов, новый сценарий. «Я люблю его», – сказала я, наконец, обретая дар речи. «Любишь!» – выкрикнул отец с невыразимой злостью, и я получила две пощечины, первые в моей жизни. «Послушайте меня, няня, до чего она дошла, идет война, а она занимается… (тут вождь упомянул грубое слово – НАД)!»

Исчезновение Хрущева

– Проливают ли обнаруженные вами не отредактированные цереушниками мемуары Аллилуевой свет на какие-то «кремлевские» тайны, события, связанные с самим Иосифом Виссарионовичем с его ближайшим окружением?

– Заслуживает внимания фрагмент воспоминаний из самиздатовского экземпляра, относящихся к первым часам после кончины Сталина:

«В коридоре кто-то громко плакал. Это была медсестра, делавшая ночью уколы, – она заперлась в одной из комнат и плакала там, как будто умерла вся ее семья…»  

Малозначительный, как может показаться, эпизод, но тем не менее, он был заметно изменен в книге:

«В коридоре послышались громкие рыдания, – это сестра, проявлявшая здесь же, в ванной комнате, кардиограмму, громко плакала, – она так плакала, как будто погибла сразу вся ее семья…»

Смотрите: про уколы уже ни слова! Более того, медсестру, делавшую ночью инъекции, заменили на сестру, проявлявшую в ванной комнате фотопленку кардиограммы. И это не просто так. Для подмены была очень серьезная причина!

– Разве есть принципиальная разница: плакала сестра, делавшая уколы или проявлявшая пленку?

– Данный эпизод основательно изменен в книге потому, что он касается не просто какой-то медсестры, а именно медсестры Моисеевой! Той самой – сделавшей укол, после которого вождь умер! И Моисеева, осознав, что это ее рук дело, потом рыдала так, как будто умерла вся ее семья.

Мне в свое время удалось получить доступ к медицинскому архиву Сталина, который потом опять засекретили. Там я обнаружил, в частности, очень интересный документ, касающийся как раз медсестер и последних уколов. В «Папке черновых записей лекарственных назначений и графиков дежурств во время последней болезни И.В. Сталина» есть предписание о процедурах на 5-6 марта 1953 года. Выполнять их должны были медсестры Панина, Васина, Демидова, Моисеева. И последние, как говорится, роковые уколы довелось делать Моисеевой… В 20 часов 45 минут она сделала инъекцию глюконата кальция, – прежде такой препарат больному за все время болезни не кололи ни разу! А 21:50 в регистрационном журнале расписалась, что ввела – тоже впервые за весь период лечения! – больному дозу адреналина… После данной процедуры Сталин скончался!

Как пояснили мне медики, при состоянии, которое наблюдалось у вождя в последние часы его жизни, уколы адреналина противопоказаны, так как вызывают спазмы сосудов большого круга кровообращения и чреваты летальным исходом.

– Откровения дочери Иосифа Виссарионовича были так опасны для тех, кто взял власть после него?

– Проиллюстрирую это на примере еще одной цитаты из исповеди Аллилуевой: «За последние два года видела отца два раза, он долго и трудно болел, но летом 1946 года впервые после 1937-го поехал на юг. Поехал на машине разбитыми дорогами. Потянулась огромная процессия, на ночевку останавливались у секретарей обкомов и райкомов. Отец хотел своими глазами видеть, как живут люди, нервничал, что они живут в землянках, что кругом одни развалины. На юг к нему приехал Хрущев, похвалившийся арбузами и дынями в обхват, фруктами и овощами Украины. А там был голод, и крестьянки пахали на коровах…»

В книжной версии этот абзац изменен на первый взгляд незначительно, но весьма «красноречиво»:

«…нервничал, видя, что люди живут еще в землянках, что кругом одни развалины… Приехали к нему на юг тогда некоторые, высокопоставленные теперь, товарищи с докладом, как обстоит с сельским хозяйством на Украине. Навезли эти товарищи арбузов и дынь в обхват, овощей и фруктов, и золотых снопов пшеницы – вот, какая богатая у нас Украина!»  

– То есть из текста исчезла фамилия Хрущева…

– Да! Американские авторы решили «пожалеть» Никиту Сергеевича, убрав упоминание о нем. Чтобы столь необходимый им тогда Первый секретарь ЦК КПСС был выведен из-под критики народа. Однако даже в таком обезличенном варианте описываемый Аллилуевой факт очень ясно подсказывает, о ком идет речь. В ставке на показуху, на представление того, что будет так, словно это уже есть, – весь Хрущев!