Цискаридзе рассказал о революционном перевороте в обучении студентов Академии им. Вагановой

Ректор Академии русского балета имени А. Я. Вагановой Николай Цискаридзе поздравил студентов и всех Татьян с Днем Татьяны. В действительности он, как никто, имеет на это право, так как подарил своим студентам в этом году очень дорогой подарок.

тестовый баннер под заглавное изображение

С 2026 года в Академии произойдут по-настоящему значимые изменения. Учебное заведение, ректором которого является народный артист России, премьер Большого театра, начинает выдавать выпускникам дипломы о высшем образовании.

— Мы в Академии приступили к эксперименту по выдаче дипломов о высшем образовании после 8-летнего обучения, — рассказал Николай Цискаридзе. — Это настоящий революционный переворот в подготовке артистов балета. И нам удалось то, что пытались сделать еще в 1920 (!) году. Тогда училище добивалось отнесения к ВУЗам, так как давало конечный уровень профессиональной подготовки. Правда, в те голодные годы инициатива проводилась ради насущной цели — повысить оклады педагогам специальных дисциплин. Итогом стал компромисс: училище осталось в системе Единой трудовой школы, но педагогам дали персональные ставки (равные вузовским). Любопытно, что эта идея была у молодого советского государства, так что многое, что новое, это хорошо забытое старое. И надо, прежде всего, внимательно работать с документами и историей.

Изменить систему выдачи дипломов Николай Цискаридзе задумал, еще учился в Московском хореографическом училище. Уже тогда он ощущал несправедливость по отношению к детям.

— Понимаете, абсолютно несправедливо, что, проучившись восемь лет в хореографическом училище, наши выпускники фактически выходят как после профессионально-технического училища. Мы сделали пересчёт, внимательно посмотрели, сколько необходимо добавить гуманитарных часов, чтобы выполнить все требования. Всё сошлось. И теперь с 2026 года те, кто поступит в первый класс, будут учиться по новой программе, а их диплом уже будет дипломом о высшем образовании. Уже в прошлом году мы постарались сделать так, чтобы некоторые действующие классы смогли перейти на обновлённые стандарты: добавили нужные предметы и вошли в эксперимент, — прокомментировал Николай Цискаридзе.

— Это важнейшая история для престижа профессии, это восстановление справедливости, — добавил он.

Значимость работы Академии в выращивании нового поколения артистов балета ежегодно подтверждается тем, что её выпускники выходят на сцену Государственного Кремлёвского дворца с легендарным «Щелкунчиком». О таком выпускном экзамене каждый студент может только мечтать!

Сегодня классический балет всё чаще чувствует необходимость оправдываться — перед временем, трендами, зрителем. «Щелкунчик» Николая Цискаридзе идёт другим путём. Он ничего не объясняет и не переосмысливает. Он просто демонстрирует уровень, на котором должен работать артист балета — даже если перед нами пока лишь выпускник, которому ещё предстоят годы становления, прежде чем он станет премьером Большого театра, как сам ректор.

Фигура Цискаридзе здесь важнее отдельной постановки. Это не режиссёр, пришедший «осовременить» Чайковского, а человек позиции. Артист, воспитанный школой — и сегодня эту школу защищающий. Его «Щелкунчик» является продолжением не авторской концепции, а личной биографии, опыта служения профессии и передачи её принципов юным классическим танцорам.

Главный смысл спектакля — именно то, что его танцуют выпускники Академии русского балета имени Вагановой. Сегодня само появление вчерашних студентов в крупной классической постановке — редкость. Цепочка «училище — сцена — традиция» за последние годы заметно ослабла: молодых артистов всё чаще учат быть «гибкими», а не точными. Цискаридзе сознательно идёт против этого течения.

Он выводит выпускников на сцену без скидок — не как «перспективных», не как студентов, «пробующих шаг», а как полноправных участников большой формы. От них не ждут психологических интерпретаций или внешних эффектов. От них требуют школы: корпуса, линии, ансамбля, владения языком классического танца. Такой подход сегодня встречается всё реже — и потому производит сильное впечатление.

На фоне многочисленных «Щелкунчиков» последних лет — концептуальных, ироничных, психологизированных — версия Цискаридзе выглядит почти вызывающе традиционной. Но это не консерватизм. Это принцип. Там, где спектакль превращается в набор смысловых надстроек, нередко исчезает сам балет как искусство формы. Здесь форма снова становится содержанием.

По масштабу ответственности этот подход ближе к традиции Юрия Григоровича — не по стилю, а по пониманию спектакля как системы. Ансамбль важнее звёзд, школа важнее индивидуального жеста. Сравнение с Вайноненом также напрашивается: если он создавал канон, то Цискаридзе показывает, что канон может быть живым — когда его исполняют воспитанные на нём артисты.

Цискаридзе не спорит со временем и не заигрывает с ним. Его «Щелкунчик» — спокойное и жёсткое высказывание о границе между интерпретацией и произволом. И потому спектакль звучит неожиданно современно: в эпоху бесконечных погонь за «собственным видением режиссера» он возвращает ощущение меры.

Это не просто ещё одна версия классического балета. Это маркер: пока возможны такие жесты, балет остаётся живым искусством, а не поводом для бесконечных «переосмыслений».

Этот «Щелкунчик» не демонстрирует режиссёрских изысков, он просто остаётся классикой.

И ещё одно личное ощущение. Когда смотришь «Щелкунчик» в исполнении выпускников Академии имени Вагановой, очень хочется оказаться в классе у Цискаридзе. Хотя умом понимаешь: он спустит не семь, а все семьсот семьдесят семь шкур. Но та шкура, что останется, будет сиять. И каждое её движение на сцене станет точным и совершенным — как у выпускников Академии имени Вагановой на сцене Кремля в легендарном балете всех времён и народов.